Почему в театре не бывает «милых и красивых», как заставить музыковедов ходить на свои постановки и зачем приучать зрителя к культуре с детского сада, в интервью «Вечерней Астане» предельно откровенно рассказывает художественный руководитель Казахского национального музыкально-драматического театра имени Калибека Куанышбаева Гульсина МИРГАЛИЕВА, передает vechastana.kz.
Она считает, что режиссер - профессия не для слабых. Особенно если ты женщина, руководящая целым театральным «заводом». И не любит стандартных вопросов и приглаженных биографий.
- Гульсина, о вас написаны десятки статей. Но если отбросить официальные справки, как вы сами опишете свой путь в профессию?
- Обо мне действительно написано столько всего, что порой я уже просто не могу это пересказывать. Зачем? Как говорится, я нахожусь в моменте «сейчас». Родилась я в России, в Самарской области. Училась в обычной сельской школе. Окончив ее, один год отучилась в Самаре на театральном отделении училища культуры. Потом училась в Уральске. Но если говорить по делу, то главный этап - это Алматы, Казахская национальная академия искусств имени Т. Жургенова. Мне повезло учиться в мастерской Мамана Байсеркенова. Это глыба, огромная личность с энциклопедическими знаниями, который повлиял на меня колоссально. Многих моих однокурсников, к сожалению, уже нет в живых. Например, Рустема Есдаулетова, который совершил мощный прорыв в Усть-Каменогорском театре. Некоторое время мы учились с Асхатом Максимовичем Маемировым, который потом уехал продолжать учебу во Францию и Россию.
Тогда же, в студенческие годы, мы с подругой и идейными друзьями создали фестиваль «Мен». Через него прошли практически все нынешние звезды, которые сегодня определяют лицо нашего театрального искусства. А дальше меня направили в Семипалатинск, затем в Кокшетау, где в первый же год работы я получила Гран-при за лучшую режиссуру, мы даже возили спектакли в Египет. А потом меня пригласили в Мангистау.
- Мангистауский период называют переломным в вашей карьере. Вы ведь создавали там театр буквально с нуля?
- Да, когда я приехала в Актау, профессионального театра там не было. Директором был Нурнияз МУХАНОВ, а я - художественным руководителем. Нас тогда очень поддержали мэтры: Асанали Ашимов, Есмухан Обаев, Аширбек Сыгай и другие. Они курировали нас с самого первого дня. В итоге мы сделали Актау театральным городом. Когда я только начинала, зрителя не было вообще, а теперь там отбоя от публики нет. И вот года три назад звонок: «Гульсина, мы приглашаем вас в Астану». Так я оказалась в столице.
- Вы работали на севере, на западе, теперь в столице. Где публика сложнее? Можно ли ее сравнивать?
- В любом городе мир делится на тех, кто принимает театр, и тех, кто остается в стороне. Но суть в другом: театр сам воспитывает своего зрителя, транслируя определенные ценности. Нельзя сказать, здесь публика тоньше, а там - проще. Искусство работает как ментальный клуб. Возьмите те же арт-галереи, я бываю там редко, но восхищаюсь людьми, которые живут предвкушением новой выставки. Или опера - это ведь тоже отдельная каста, свой уникальный круг.
В нашем зале - 700 мест. Когда мы только переехали в новое здание, мне рассказывали, как мои коллеги переживали, как будут заполнять такое пространство. А сейчас посмотрите: будничные дни, июнь - время, которое в театральном мире официально считается мертвым сезоном, а у нас зал практически всегда заполнен, регулярные аншлаги.
- Как вам удается ломать стереотипы о мертвом сезоне?
- За счет бесконечной работы со зрителем. Мы постоянно ищем контакт. Например, перед спектаклем «Кунанбай» подготовили открытый разговор о современности, нынешних акынах. Также организуем открытый микрофон, где зрители из зала могут выходить на сцену и читать стихи современных поэтов. До этого мы так же детально работали с публикой по творчеству Мукагали Мукатаева, впереди - проект по прозе. То есть не мы монотонно читаем со сцены, а вовлекаем зрителя в живой процесс.
Также заходим на территорию моды: ведем переговоры с известными дизайнерами, брендами Tarbiya и «Жадо», планируем совместные показы одежды в театре. Работаем с оркестрами. В какой-то момент я поймала себя на мысли: слушать серьезную музыку люди идут в «Астана Балет» или «Астана Опера». И я подумала: так, надо всех этих музыковедов приглашать к нам, чтобы они у нас музыку слушали.
Кроме этого, постоянно развиваем международные связи. Организовали сложнейшую коллаборацию с Южной Кореей: два наших артиста, Асылбек КАПАЕВ и Акмарал ТАНАБАЕВА, ездили в Сеул, работали с корейскими и московскими актерами. Они создали уникальный спектакль, премьера которого сначала прошла в Сеуле, а потом мы привезли постановку к нам.
Еще наш театр ездил в Санкт-Петербург, а в прошлом октябре со спектаклем Толена Абдикова «Парасат майданы» посетил Москву, где мы представляли Казахстан на Днях культуры в России. Параллельно приглашаем к себе сильнейших режиссеров. У нас ставился Уланбек Баялиев, его «Ромео и Джульетта» дала потрясающий результат. Работаем с Рачи Махатаевым из Питера и планируем расширять этот круг.
- Журналисты часто спрашивают режиссеров о самом любимом творческом детище. У вас есть постановка, которой вы гордитесь больше всего?
- Я думаю над этим вопросом и не знаю ответа. Конечно, то, что выпускаешь сам, ты любишь. Но, скажу честно, есть спектакли, которыми я откровенно недовольна. И таких работ тоже много. А про те, что получились именно так, как я задумала, говорю: я удовлетворена. Но выделить один самый-самый не смогу.
- Вы используете форматы, которые для Астаны пока в новинку, например, театральные читки? Что это дает публике?
- Читки - это потрясающий, очень мощный околотеатральный жанр. В обычных спектаклях у нас перегружен визуал, а здесь чистая магия слова, как в старых радиоспектаклях, которые так приятно ложились на слух. Актеры просто сидят с текстом перед залом и читают пьесу, а зритель слушает смыслы и интонации. В Астане, кроме нас, этот жанр практически никто не практикует. В нашем в репертуаре уже больше 12 таких пьес, и отзывы великолепные. Еще мы хотим серьезно вернуть в репертуар детские сказки. Почему это важно? Маленький зритель должен приходить в красивое пространство. А наш театр очень красивый. Ребенок должен с малых лет воспитываться на правильной эстетике, погружаться в атмосферу величественного фойе, радоваться хорошему детскому спектаклю. Потом он станет подростком и придет на подростковую постановку, а затем повзрослеет и выберет наш взрослый репертуар. Мы обязаны растить своего зрителя сами, начиная с детского сада.
- Гульсина, в вашем театре действует режиссерская лаборатория. Расскажите подробнее об этом проекте. Как он устроен и какие задачи решает?
- Это особая гордость и настоящий поисковый центр театра. Мы приглашаем молодых, амбициозных постановщиков, даем им полную свободу самовыражения, наших лучших актеров и карт-бланш на эксперименты. В жестких временных рамках они должны создать рабочий эскиз спектакля и представить его на суд критиков и публики.
Если эскиз «выстреливает», мы берем его в производство, и он вырастает в полноценную постановку. Для молодых режиссеров это реальный шанс войти в репертуар национального театра, а для нашей труппы - мощнейшая творческая встряска, которая не позволяет артистам забронзоветь. Именно из этой лабораторной среды рождаются многие новые форматы и открываются новые имена.
- Многие девушки штурмуют режиссерские факультеты, мечтая о вашей профессии. Какой главный совет вы бы им дали?
- Мой первый совет - не надо идти в режиссуру! Это профессия не для женщин, - со смехом говорит Гульсина. - Режиссер - это не поэт, который сам себе тихонько пишет стихи, и не художник с холстом и красками. Ты должна обладать невероятной, жесткой силой, потому что именно ты запускаешь и ведешь за собой этот огромный процесс. Театр - это огромный завод. Режиссура очень сильно отвлекает от нормальной человеческой жизни. Женщина, наверное, должна быть красивой, умной и спокойной. А режиссура - это максимально неспокойная профессия.
- Но ведь вы сами идете в театр с удовольствием, как к себе домой. Это же ваше призвание, ваша жизнь.
- Я иду на работу как на войну! Да, мне это нравится. Но то, что вы говорите, - внешние, обывательские представления. Вы просто не знаете, как все устроено внутри. Великий Анатолий Эфрос говорил: «Каждая репетиция - это как вход в клетку со львами. Ты никогда не знаешь, чем она закончится». Вот и все. А как вы хотели? Вы думаете, мы, творческие люди, всегда милые и красивые? Нет! Мы очень сложные. Мы бываем очень слабыми и безумно противоречивыми. В этом вся наша суть. Моя вера в уникальность каждого артиста привела к уникальности всего театра. Возможно, это знак того, что мы выбрали правильный путь.
Фото предоставлены театром
