Когда в зале гаснет свет, а занавес плавным шелковым взмахом открывает магию очередной премьеры, зритель замирает. В этот миг мало кто задумывается, что в тени, за темными бархатными кулисами, бьется еще одно скрытое, но абсолютное сердце театра. Здесь не звучат аплодисменты, сюда не несут охапки роз, но именно отсюда берет начало вся хрупкая вселенная сцены, передает vechastana.kz.
Заведующий сценой Казахского национального музыкально-драматического театра имени Калибека Куанышбаева Марат БОРБАСОВ - человек удивительно скромный, душевный и надежный, как те самые стальные штанги, на которых держатся тяжелые декорации. Его путь в театр - это сюжет, который не придумает ни один драматург.
Целинные степи
Он родился в Целиноградском районе, всего в 60 километрах от будущей столицы, в селе Шалкар. Окончил школу имени Шолпан Иманбаевой, отслужил в Советской армии, вернулся в родной аул. В 1990-х, в сложное время, когда страна только искала свои новые ориентиры, дипломированный экономист, выпускник Кокшетауского университета имени Шокана Уалиханова неожиданно для самого себя оказался на стройке.
- В 1997 году сестра пригласила меня в свой коллектив бригадиром ночной смены на строительство, - вспоминает Марат. - Мы строили гримерки, карманы сцены. И, видимо, я чем-то привлек внимание директора. Он пригласил меня, говорит: «Привезут новое освещение, нужны толковые, сообразительные ребята» - и принял меня на работу. Я думал тогда: ну, поработаю немного, время-то тяжелое. А попал в театр - и все. Вау! Это оказалось сокровеннее и глубже, чем смотреть спектакль по телевизору. Театр - это мощная воронка: если однажды в нее попал, выплыть уже невозможно, да и не хочется.
Первым спектаклем, в процесс которого он погрузился с головой, стала легендарная постановка «Қанды азу» по «Көксерек» Мухтара Ауэзова в режиссуре Болата Узакова. В тот же год молодые монтировщики отправились с гастролями в Павлодар на две недели. С тех пор сцена стала для Марата родным домом.
Шестое чувство
Техническая служба сцены - это не просто физический труд, а невидимый фронт, где секунда промедления может стоить жизни артисту. За три десятилетия у Марата выработалось то, что он сам называет абсолютной интуицией: редкое шестое чувство, когда всем нутром чуешь опасность еще до того, как треснет дерево или лопнет трос. И за эти годы закулисных форс-мажоров накопилось на целый приключенческий роман.
В 2000 году Азербайжан Мамбетов ставил спектакль «Ғасырдан да ұзақ күн» («И дольше века длится день»). Все декорации тогда еще управлялись вручную - исключительно силой и чутьем монтировщиков.
Финал спектакля. На сцене - кульминация, эмоции актеров на пределе. Актер Асхат Султан кричит пронзительный монолог о похоронах Казангапа и должен с разбегу прыгнуть на подвешенный над сценой рельс - парящую на стальных тросах многокилограммовую конструкцию.
Марат стоял у штангетного подъема. Внутренний голос буквально закричал: «Сейчас что-то случится!»
Секунда. Прыжок актера. Рывок - и толстый канат с глухим треском лопается прямо над головой Марата. Тяжелая конструкция вместе с артистом начинает стремительно лететь вниз. Марат не думал - сработал инстинкт: он на лету голыми руками перехватил оборванный конец каната.
Бешеная сила и вес падающей декорации мгновенно вздернули его вверх и с силой впечатали плечом в железную балку под потолком на полуметровой высоте. Боль была дикой. Плечо выкручивало, но разжать пальцы означало одно: актер упадет с высоты и разобьется на глазах у полного зала.
- Держите! - сквозь сжатые зубы закричал Марат главному художнику - Даулету-ага.
Вдвоем они мертвой хваткой удерживали трос до тех пор, пока не опустился занавес. На плече потом месяцами не сходил огромный синяк, зато спектакль спасли, а артист даже не понял, насколько близко был к катастрофе.
Другой случай произошел прямо во время показа, когда на сцене стояла сложная деревянная конструкция (станок), имитирующая возвышение. В середине мизансцены деревянные балки не выдержали нагрузки - раздался зловещий треск, доски под ногами артистов начали прогибаться. Еще секунда - и все рухнет вместе с людьми.
Остановить спектакль? Выбежать на сцену на глазах у зрителей? Для Марата таких вариантов не существовало.
Он мгновенно нырнул в темное пространство под сценой. Забравшись прямо под трескающийся настил, Марат уперся ногами в пол, подставил собственные плечи и спину под прогибающиеся балки и встал намертво, превратившись в живую опору.
Сверху по доскам, прямо над его головой, чеканя шаги и эмоции, ходили актеры. Каждое их движение отзывалось болью в спине, но он зажимал палец зубами, чтобы не издать ни единого звука. Он простоял так, сдерживая вес конструкции и людей, пока актеры не закончили мизансцену и не ушли в кулисы.
- На сцене во время спектакля не бывает мелочей, - говорит Марат. - Бывало, пальцы трос защемит до синевы, а ты молчишь, пока идет игра. Ни единого звука зритель услышать не должен.
Поэзия монтировочного цеха
Что такое станок? Это не заводское оборудование, а специальная деревянная или металлическая конструкция (модуль), из которой на сцене собираются горы, бугорки, ледяные торосы или подиумы.
Что такое выгородка? Черновая расстановка декораций на репетициях, позволяющая актерам с точностью до миллиметра выверить каждый свой шаг.
Подготовка к спектаклю начинается за 5-6 часов до зрительского звонка. Затем монтаж декораций, проверка световых и звуковых чеков, ручных и механических приводов.
Династия
Театр для Марата стал не просто работой, но и местом создания настоящей семейной саги. Супруга Марата работает с ним в театре уже 25 лет. А если посчитать общий семейный стаж, вместе с сестрой, которая когда-то и привела его сюда, получится внушительная цифра - больше 60 лет общего служения родному коллективу.
Приобщил Марат к искусству и сына-шестиклассника. Мальчик знает театр с малых лет, любит спектакли, но путь выбрал свой, созидательный - мечтает стать архитектором или художником.
- Ребята в цехе - люди с настоящей любовью к книгам, - подчеркивает заведующий сценой. - Готовясь к спектаклю «Еңлік - Кебек», они сами погружаются в пьесу, вникают в сюжет. И так с каждой постановкой. Когда монтируешь сцену, важно чувствовать драматургию, и для нашей команды это естественная потребность.
Традиции
Театр переселился в новое, грандиозное современное здание. Сменились времена, на смену ручным канатам пришли автоматизированные механизмы и пульты управления. Однако Марат признается: душа театра - в разумном балансе между прогрессом и человеческим теплом.
- В зарубежных театрах все чаще переходят на LED-экраны: надо горы или озеро, включил экран - и готово. Это современно. Но я смотрю, как приходят молодые талантливые режиссеры, как ставят спектакли по-новому. Молодежь принимает это на ура. А старшее поколение, в частности бабушки, приходят и хотят видеть ту самую настоящую «Қыз Жибек» или «Қозы Көрпеш - Баян Сұлу» с объемными декорациями и живой сценой. И я думаю, у нас в Казахстане будет гармонично жить и то, и другое.
На вопрос, не обидно ли, что все лавры, овации и цветы достаются артистам и режиссерам, Марат лишь добродушно улыбается:
- Нисколько. Это наша любимая работа, наша задача. Если зритель ушел из зала с замиранием сердца, если спектакль состоялся, значит, наша команда за кулисами отработала на все 100 процентов. Единственная моя примета перед каждым открытием занавеса - просто прошептать про себя с надеждой: «Бисмилля, поехали!» - и сцена оживает.
Куралай МУРАТОВА
