Корейская медиахудожница Хван Сонджон представила в Национальном музее Республики Казахстан 10 ключевых работ в области новых медиа, исследующих взаимосвязи между человеком, природой и технологиями. Подробнее о своих работах и творчестве она рассказала в эксклюзивном интервью для газеты «Вечерняя Астана».
— Как родилась идея соединить земные теллурические ритмы и воспоминания? Что стало отправной точкой?
— В своей работе я постоянно исследую развивающиеся взаимосвязи между технологией, отношениями, телом и ритмом. Система с древних времен сплетала мир воедино — не современная мудрость, а форма обмена энергией, циркуляции, памяти и данных, укорененная в природе и космосе. Обширная, но микроскопическая и необычайно точная. И я обнаружила, что это ощущение памяти и циркуляции также глубоко укоренено в человеческой и жизни космоса. Благодаря сбору, сплетению, переживаниям и интервьюированию людей в разных местах возникло углубляющееся ощущение многослойных и перекрывающихся во времени данных, природы, общей мудрости, общего воплощенного познания, бесчисленных воспоминаний и ритмов, накопленных в живую сеть. Теллурические ритмы — спиральное движение, логика нейронных сетей, социальные миры, через которые мы формируем отношения, и научные системы — все они структурно очень похожи друг на друга. Я хотела вплести эти резонирующие точки в мультисенсорный язык. Начиная с 2021 года продолжаю ежегодно представлять свои работы и миры в рамках проекта Tanhamu, и в 2024 году я презентовала Telluric Memory — Warm Woven Clicks и Entangled Radiant.
— Вы работаете в медиаискусстве. Где для вас проходит граница между технологией и искусством?
— Я сознательно стараюсь не проводить эту грань. Для меня технология — это не только инструмент самовыражения, но и предмет исследования, и партнер в размышлениях. Открытия, что нейронные сети напоминают мицелиальные системы, что способ обучения ИИ-паттернам перекликается с формированием человеческой памяти, часто становятся отправной точкой моей работы. Работаю в трансмедийном ключе — процессе, в котором единый мир или повествование расширяется и резонирует на множестве медиа и материалах. Исследования, написание, подсказки, сочинение, исполнение, сэмплирование, а также создание вещей вручную — цифровое и материальное, тело и технология — все это вместе образует единую сенсорную экологию. Место, где трансмедиа и интерфейс (чувства/тело) пересекаются, — вот где происходит моя работа. Вместо того чтобы технология служила искусству, я хочу создать отношения, в которых они вопрошают друг друга. Поэтому стараюсь проводить строгую границу, меня больше интересует вопрос о том, как художественная практика может превратить технологию из продуктивной машины в реляционный интерфейс.
В своем творчестве Хван Сонджон выстраивает многосенсорный художественный мир, объединяющий видео, инсталляцию, перформанс и звук, с использованием различных технологических средств, включая алгоритмы, картографирование данных и 3D-моделирование.
В рамках данной выставки художница обращается к вопросам того, как в переплетении тела и окружающей среды, технологий и экологии человек, и нечеловеческие формы жизни совместно воспринимают мир и трансформируются.
— Были ли случаи, когда зрители интерпретировали вашу работу совсем не так, как вы задумывали?
— Да, часто. И я думаю, это одна из самых значимых сторон выставок. Многие зрители воспринимают мои работы как глубоко личные и интимные, а другие начинают видеть вещи за пределами того, что я явно подразумевала, связывая их с духовностью, экологической скорбью, технологиями или политикой таким образом, что это находит отклик. Мои работы не несут единого, замкнутого послания. Они структурированы как сенсорные и концептуальные среды, где может возникнуть множество интерпретаций. Процесс взаимодействия каждого зрителя с работой через ритмы его собственной жизни и создание на ее основе повествования само по себе является частью работы. В момент восприятия работа становится его собственной. Мои работы и намерения — всего лишь семя. Важно то, как оно прорастает и вырастает во что-то, когда оно затрагивает тело и память каждого зрителя. Отчасти поэтому я хочу создавать сенсорные экосистемы. Зрители обогащают мои работы, и благодаря этому они углубляются.
— Насколько важна для вас реакция публики? Меняет ли она ваши будущие проекты?
— В основе моей работы лежит взаимосвязь. Зритель является активным компонентом экологии произведения. Я часто задумываюсь о том, где люди колеблются, что они запоминают, что остается с ними после встречи. С течением времени после выставки работа продолжает формировать отношения с людьми, и благодаря этому она раскрывает слои мира, которые я не видела. Вместо того чтобы говорить, что реакции напрямую влияют на мой следующий проект, я бы сказала, что встреча с аудиторией побуждает меня исследовать, как работа может более тесно взаимодействовать с индивидуальными чувствами и интерфейсами каждого человека. В некотором смысле этот процесс уже находится внутри петли обратной связи, внутри процесса создания произведений искусства и практики. Он подталкивает меня к дальнейшему исследованию медиумов, экспериментам с трансмедиа и, вместо того чтобы направлять работу в одном направлении, снова сужать или расширять используемые медиумы. Я хочу представить свою работу как мультисенсорную среду, потому что-то, что находит отклик у аудитории, становится частью работы и процесса.
— Вы почувствовали разницу казахстанской аудитории в сравнении с корейской или другой страны?
— Я искренне заинтригована. Здесь я ощутила тепло, щедрость и гостеприимство народа. Ваша земля хранит в себе столько многослойных воспоминаний. Я тихо надеюсь, что люди здесь, с их глубокой связью с землей, ритмом и коллективной памятью, смогут найти что-то знакомое, возможно, даже что-то прочувствованное — в концепции теллурического ритма. Хотя, конечно, я всегда открыта для сюрпризов. И хотя восприятие у зрителей в разных странах было разным, я пришла к выводу, что дело не столько в национальности, сколько в каждом отдельном человеке. То, что чувствует человек, в конечном итоге всегда очень личное.
— Есть ли в ваших работах темы, которые могут особенно откликнуться зрителям в Казахстане?
— Кочевая культура представляет собой непрерывную реконструкцию взаимоотношений — между землей, движением и сообществом. В ходе исследований я обнаружила, что современные казахстанские художники переосмысливают кочевую культуру не как ностальгию или символ, а как живой язык. В условиях стремительной современной трансформации предпринимаются постоянные попытки заново ощутить коллективную память и идентичность. Моя работа исследует развивающиеся отношения и взаимодействия в непрерывном взаимодействии между телом, чувствами, технологией, природой и нечеловеческими явлениями. В этом пространстве я пытаюсь ощутить то, что трудно уловить, — экологическую память, разделяемую человеческой и нечеловеческой жизнью. Именно это я подразумеваю под теллурической памятью. В этом смысле я чувствую, что это может стать точкой соприкосновения с моей работой. Здесь также присутствует нечто очень конкретное, связанное с ускорением технологического прогресса и экологической трансформацией. В современном искусстве Казахстана художники активно взаимодействуют с темами разрушения окружающей среды, исчезновения вещей и коллективной памяти. Я надеюсь, что моя работа сможет открыть пространство, где подобные резонансы оживут сами по себе.
— Как бы вы описали свою выставку одним предложением?
— Сенсорная экология, где Земля, память, технологии и сверхчеловеческие ритмы переплетаются через тела, данные и чувства — момент резонанса и сонастройки с мирами, которым еще не дали названия. И мы становимся частью этого.
— Почему современному человеку сегодня важно обращаться к искусству?
— Искусство позволяет нам воспринимать мир по-другому и видеть его с других точек зрения. Мы живем во времена, сформированные скоростью, оптимизацией и постоянным отвлечением внимания. Информация переполняет нас, но ощущения сужаются в эпоху, когда полезность технологий все больше ограничивает наше восприятие. Искусство может нарушить эту логику — замедлить нас, дезориентировать, восстановить связь с тем, что трудно измерить: эмоции, двусмысленность, уязвимость, отношения и воображение. В эпоху технологического ускорения люди все больше изолируются. Искусство — это ритуальное время в собственном святилище — пространство, где можно оставаться в своем времени, а не во времени эффективности и вновь почувствовать, что мы все еще связаны с этим огромным живым организмом, который называем Землей, и с нечеловеческими существами, которые делят ее с нами. разве искусство не является самым свободным пространством для размышлений о том, как мы могли бы сосуществовать?
— Что для вас значит быть художником в XXI веке?
— Я думаю, что художник XXI века может быть антенной своего времени. Современный мир — это мир, где бесчисленное множество вещей развивается и формирует связи с возрастающей скоростью. Я верю, что современное искусство всегда быстрее всего это улавливало, и это остается верным и сегодня. Своими работами и собой я хочу быть развивающимся интерфейсом взаимоотношений в этот современный момент. Когда ощущения встречаются с ощущениями, рождается вопрос, становящийся силой, пересекающей поля. Для меня этот процесс и есть искусство. Я продолжаю свою практику посредством того, что я называю «планетарным плетением».
Екатерина Тыщенко
