Каждое третье воскресенье июня в Казахстане официально отмечается День отцов — праздник молодой, но несущий в себе глубокий смысл. Накануне этой даты в редакции «Вечерней Астаны» состоялся предельно откровенный разговор о наболевшем. Почему школьные собрания превратились в «девичники», как урбанизация ломает мужскую преемственность, почему Минпросвещения не должно рулить детскими лагерями и как вернуть в общество культуру прощения? Об этом и многом другом своим мнением делится председатель республиканского общественного объединения «Союз отцов» Максутбек АЙТМАГАНБЕТ.
— Максутбек, идея создания вашей организации зародилась именно в столице еще в 2012 году. С чего все начиналось и что стало отправной точкой?
— Главная цель заключалась в том, чтобы привести отцов в школу, вернуть их в процесс воспитания. Проблема возникла из-за того, что мы заметили: мужчины, к сожалению, мало занимаются детьми. Сначала страдает образование, за ним тянутся вопросы здоровья, а следом и безопасность. Мы хотели, чтобы в школу приходили не только мамы. Ведь если посмотреть честно, то наши родительские собрания — это не родительские собрания, это собрания мам. Советам отцов нужно было переломить эту тенденцию. Спросите, зачем папам приходить? Во-первых, познакомиться друг с другом, обменяться мнениями и жизненным опытом. Во-вторых, чтобы они больше узнавали о своих детях: чем они дышат в школе, чему обучаются, что их интересует, а что беспокоит. Это метод «сконнектить» отцов с детьми. В союзе мы уверены: ребенка воспитывает не только семья. Семья на первом месте, но на втором — общество: дворы, школы, друзья. Как говорится, покажи мне своего друга, и я скажу, кто ты. Поэтому мы решили развивать это именно через школы, на добровольных началах, работая напрямую с министерствами.
— Получается, движению около 13 лет. Какими конкретными делами вы заявляете о себе?
— Начну со статистики. В первые годы исследований по вовлеченности отцов в Казахстане вообще не проводилось. Несколько лет назад детский Фонд ООН (ЮНИСЕФ), который работает с семьями, провел анализ. Они дали информацию, что в Казахстане только 6,6% отцов были вовлечены в воспитание. Сейчас, по последним данным, этот показатель составляет более 18%. В этом есть роль и государства, и наших общественных организаций. Мы видим, что в обществе меняется отношение: стало больше книг, посвященных отцам, в Интернете снимают ролики про папу, появляется больше песен. В школах директора или завучи раньше считали нормой, что приходит только мама. Сейчас мы добиваемся, чтобы они задавали вопрос: «Почему отца нет? Почему он не вовлечен?» Раз мы говорим про равноправие, то и в семье оно должно быть.
Если говорить о практических делах в Астане, у нас отличный опыт. Вы знаете, сколько у нас снега зимой. Городские службы и акимат не всегда успевают вовремя его убирать. Наши отцы-волонтеры добровольно, без всякого принуждения, выходили и чистили снег около школ, чтобы обеспечить безопасность детей, которые подъезжают на машинах или автобусах. В Интернете об этом много писали, акцию назвали «Снежный десант». Буквально месяц-полтора назад в рамках акции «Таза Қазақстан» мы собрали по школам Астаны более 5000 отцов с детьми и посадили деревья. И это я говорю только о крупных акциях.
— Это проекты чисто республиканского значения или они дублируются в регионах?
— В Астане у нас мощный филиал, но в регионах эта работа тоже идет, везде со своей спецификой. Например, в Мангистауской области недавно провели спортивные соревнования «Әкелер барысы». А филиал в Актюбинской области возглавляет отец особенного ребенка. У них очень много мероприятий связано именно с папами, которые воспитывают детей с особыми потребностями. К сожалению, статистика сурова: когда рождается особенный ребенок, мужчины чаще всего уходят из семьи. А мы, наоборот, хотим показать и поддержать тех отцов, которые не ушли, которые рядом и помогают.
— С какими еще системными вопросами сталкивается Союз отцов?
— Всего у нас более сотни различных проектов. Мы работаем и с Министерством здравоохранения. Несколько лет назад остро стояла проблема вейпов, которые продавали детям на каждом шагу. Мы и еще несколько общественных организаций (среди них Совет матерей, объединения против табакокурения) вышли против этого, писали письма в Сенат, Мажилис, Администрацию Президента с требованием ограничить продажу. И сейчас ситуация в Казахстане хорошая: в кафе, ресторанах и общественных местах не курят, в школах и университетах внедряется зона smoke-free. Идет борьба против кальянов, которые хоть и запрещены, но все еще встречаются. Все это напрямую влияет на здоровье детей.
Мы поднимаем вопросы противодействия буллингу. На форумах отцы открыто говорят, что во дворах не хватает спортивных сооружений. Бывают дикие моменты: стоит двор, в нем школа с отличным футбольным полем, а детей туда играть не пускают. Мы добивались того, чтобы школьные площадки открыли для дворовых детей ради развития массового спорта.
— Как вы относитесь к наболевшей теме алиментов? Об этом ведь тоже часто говорят в негативном ключе применительно к мужчинам.
— Мы за то, чтобы отцы вовремя платили алименты. Активно поддерживаем тех депутатов, которые поднимают вопрос создания государственного алиментного фонда. Это международный опыт. Почему это необходимо? Когда папа не платит, ребенок месяцами или годами ходит без материальной помощи, пока идут суды и взыскания. И в этот момент фонд должен вовремя выплачивать деньги ребенку, а государство уже само пусть потом истребует эти суммы с недобросовестного отца. Наша позиция жесткая: дети не должны быть заложниками разборок взрослых.
Также мы работали с Минздравом по теме сахаросодержащих напитков. Требуем жесткой сертификации, чтобы дети знали, что они пьют. Детское ожирение и сахарный диабет — это, я считаю, национальная проблема.
— Вопрос летнего отдыха детей входит в сферу вашего внимания?
— Да, мы выступаем за создание национальной программы и новой концепции детских лагерей. Пришкольные лагеря, которые есть сейчас, не решают проблему. Лагерь должен быть на природе, где дети полноценно отдыхают и восстанавливают здоровье, это вообще не должно быть связано с учебой. И самое главное — лагерями должны заниматься местные исполнительные органы и Министерство туризма и спорта, но никак не Минпросвещения! Не должны наши школьные учителя, отработав учебный год, летом опять заниматься лагерями и детьми.
— Век гаджетов накладывает свой отпечаток на здоровье. Что Союз отцов предлагает здесь?
— Катастрофически падает зрение у детей. Посмотрите, сколько оптик открылось по всей стране. Если упустить этот момент, мы получим поколение людей в очках. Нужно приучать детей к контролю времени за гаджетами: когда можно пользоваться, когда нельзя, в какое время отключать.
С этим связана и наша идея, которая уже находится на стадии реализации — создание специальных детских SIM-карт. Что делают родители в Казахстане? Покупают сим-карту на свой ИИН, отдают ребенку и не знают, куда он заходит. А ведь, если ребенок завтра в сети кого-то обругает нецензурно или совершит правонарушение, отвечать будет родитель, так как карта его. Мы считаем, что у ребенка до 18 лет должна быть своя SIM-карта с фильтрацией контента. Чтобы он физически не мог зайти на порнографические сайты, религиозные деструктивные ресурсы или сайты, рекламирующие суицид. Генеральная прокуратура сейчас работает над этим проектом, идею которого мы дали несколько лет назад.
— Вы возглавляете союз седьмой год. Как за это время изменился ваш собственный взгляд на проблемы?
— Когда я только пришел, думал, что мы будем работать с детьми. Но со временем понял, что на самом деле очень много проблем не с детьми, а с мужчинами. С отцами. Мы первыми подняли проблему, о которой в Казахстане никто никогда не говорил, — об отцах-одиночках. Всегда на слуху были только матери-одиночки.
В Казахстане нет точной статистики по ним. Лет 10 назад говорили о 72 тысячах, сейчас называют цифру около 80 тысяч отцов по стране, которые воспитывают детей одни. Мы тесно работаем с Казахстанским институтом общественного развития при Министерстве культуры и информации. В их ежегодном докладе «Казахстанские семьи» благодаря нашему предложению теперь появился отдельный параграф, посвященный институту отцовства.
— Почему отцов-одиночек так сложно найти и оказать им помощь?
— Мы называем их сообществом тихих людей. Женщина-мать более активна, она заявляет о себе, подает на соцпомощь. Отцы молчат и не просят. Наш менталитет, казахская культура, не позволяют мужчине ходить и просить о помощи. Они сталкиваются с хейтом, им стыдно. Но мы твердим: деньги и поддержка нужны не отцу, а ребенку. Ведь эти папы, чтобы прокормить детей, часто работают по ночам, оставляя малышей одних, а это вопрос безопасности. Мужчины неохотно говорят об этом. Вот пример: Медеу АРЫНБАЕВ из группы «АБК» только недавно, когда дети уже выросли и женились, открыто рассказал, что остался без супруги и сам, в одиночку, вырастил детей. Обычно мужчины молчат. К тому же, в отличие от женщин, отцы-одиночки через какое-то время чаще создают новые семьи. Но психологически после пандемии, когда многие потеряли супругов, им было очень тяжело.
— А если говорить о разведенных мужчинах?
— Это еще один тяжелый кейс. При разводах в 95% случаев детей до сих пор оставляют с матерями. Мы много говорим о гендерном равенстве, но в судах его нет. Государство автоматически отдает ребенка матери. Но ведь бывают случаи, когда матери оставляют детей, не смотрят за ними. Никто в судах толком не проверяет, хочет ли ребенок остаться с папой. К нам приходили мужчины, чьи права ущемлялись, хотя дети их любили и отцы сами занимались их воспитанием. Но из-за возраста детей суды вставали на сторону матери, заявляя, что законодательство на их стороне. Сейчас права отцов во многих ситуациях уравняли с материнскими. Был случай: мужчина сидел дома в декрете с детьми, а, когда пришло время выходить на пенсию, этот период ему не засчитали в стаж. В Кодексе было записано, что стаж засчитывается женщинам. Теперь слово заменили на «родитель». Представьте, если женщина умерла при родах, отец два года сидит с младенцем, а стаж ему не идет. Это же дискриминация! Или другой пробел в Административном кодексе: если одинокий родитель попадает в аварию, у женщин-одиночек права по закону не забирали (штрафовали), а у мужчин-одиночек забирали. Мы помогаем отцам освещать такие пробелы и менять законы.
— Если обычный папа захочет войти в ваш совет, что он должен сделать?
— Мы стараемся работать максимально неформально. У нас нет списков, где нужно записываться по фамилиям. Мы просим об одном: если ваш ребенок ходит в детский сад, то создавайте там советы отцов. Приходите на утренники, на День мам, День отцов, День семьи. Делитесь своими профессиональными знаниями. Также и в школы. Там постоянно ищут сильных спикеров со стороны, не замечая, что среди отцов есть профессиональные журналисты, юристы, врачи, спортсмены.
В Астане был отличный кейс: один отец благодаря совету открыл в школе кружок фехтования. Другой папа, сотрудник университета, организовал книгообмен. Сейчас между школами Астаны создаются волейбольные команды отцов, проводятся турниры. В регионах папы на машинах и лошадях ездят друг к другу в гости из Карагандинской области в Алматинскую для обмена мнениями.
Но есть одна системная проблема — отсутствие преемственности. Ребенок оканчивает школу, отец уходит — и все затухает. Или директор в школе поменялся, завуч ушел, и совет отцов разваливается. Над этим надо работать.
— Работа в Совете отцов наложила отпечаток на вас лично как на родителя?
— Абсолютно. Союз отцов мне самому очень многое дал. Я женился довольно рано, в 21 год. И, честно сказать, даже не заметил, как вырос мой старший сын. Я меньше уделял ему времени. Я сам вырос в 90-х, и меня воспитывали по советскому формату: казалось, что ребенок растет сам по себе. Мы застали время, когда школа и жесткая коммунистическая идеология (октябрята, пионеры, комсомольцы) брали на себя всю ответственность за воспитание. Эта ячейка сопровождала человека от школы до университета. Старшее поколение думает: «Мы же воспитали своих детей!» На самом деле они ошибаются, не родители воспитывали, а государство и общество. Во дворах, если ты натворил что-то, соседские дяди или тети могли сделать замечание, и мы их боялись. А сейчас попробуйте чужому ребенку что-то сказать. Парадигма воспитания полностью поменялась.
И вот то, что я не успел дать сыну, благодаря союзу я переосмыслил и применил к дочери. Стал больше уделять внимания семье, ставить ее на первое место, а не работу. Многие мужчины думают, что материальные блага решат все проблемы семьи. Но статистика разводов доказывает, что это не так.
— Как же найти решение, чтобы и мужчины, и женщины подходили к семье более ответственно?
— Мы провели опросы, изучили международный опыт. Раньше к браку никто не готовил, но в казахских аулах все жили большими семьями, и примером всегда был отец, дядя или старший брат. Раз мы не можем вернуть практический уклад аулов, нам нужна теория. Мы разработали программу «Осознанное отцовство» и проводим тренинги в библиотеках и школах для парней 15-17 лет, чтобы они осознанно подходили к женитьбе, понимали будущую ответственность и возможные проблемы. Сейчас совместно с Министерством просвещения мы внедряем концепцию «Осознанного родительства» в рамках государственной программы «Адал Азамат». Воспитание должно строиться как партнерский треугольник: школа — родители — общество.
— Каковы ваши планы на взаимодействие с государством?
— Наш основной партнер — Министерство культуры и информации, в частности Комитет по делам молодежи и семьи. Они нас поддерживают, вместе мы реализуем трехлетнюю Концепцию развития семьи, проводим конкурс «Мерейлі отбасы» и ежегодные форумы отцов. Также плотно работаем с Комитетом по воспитательной работе Минпросвещения, развивая советы отцов на местах.
Мы призываем все политические партии вписать укрепление института семьи в свои главные цели. И требуем оценивать работу акиматов не по росту ВРП, а по Индексу благополучия детей. Если ребенок сыт, одет, психологически уравновешен, имеет доступ к медицине, хорошей школе во дворе и умеет мечтать — значит, экономика региона растет правильно. Примером здесь служат ОАЭ или Норвегия.
— Что бы вы хотели сказать казахстанским мужчинам в качестве напутствия?
— Создать семью — это как работать сапером. Бизнес можно открыть заново, а развод — это тяжелейшая травма для детей. Ко всему нужно подходить осознанно. И нам жизненно необходима культура коммуникации и… культура развода. Если люди не смогли жить вместе — разойдитесь красиво, по-человечески. Как расходятся коллеги или друзья. Останьтесь друзьями ради детей.
Нужно учиться семейной коммуникации, уметь слушать и прощать. Применять метод «Helicopter view» — подниматься над бытовой ссорой, смотреть на себя сверху, «с вертолета», и вспоминать, ради каких общих мечтаний и целей вы когда-то женились.
Помню историю: сын пришел к отцу и спросил: «Папа, когда мне можно жениться?» Отец ответил: «Когда научишься просить прощения». Мужчины, учитесь просить прощения и берегите свои семьи!
Куралай Муратова
