Выдающийся казахский поэт и сказитель Жамбыл Жабаев чуть более полугода не дожил до своего векового юбилея. Он родился 28 февраля 1846 года и ушел из жизни 22 июня в победном 1945 году.
Его нарекли Жамбылом по названию одноименной горы в верховьях реки Шу, где расположился на ночлег караван казахов-кочевников, с которыми бежали от преследования кокандских поработителей его родители. Вот так в архивах описывается этот факт: «…Великий Жамбыл получил свое имя по имени горы, у которой, согласно преданию, он родился, когда аул Истыбая спасался от набегов врагов. Поэтому его отец Жабай и дал ему имя горы. Может быть, предвидя великую судьбу сына».
В своем автобиографическом произведении «Моя жизнь» поэт пишет:
«В ночь у подножья
Жамбыла горы,
Сжавшись комочком
у снежной норы,
Мать моя, рабскую
жизнь кляня,
В стонах и муках родила
меня.
Молча собрался
голодный аул,
Дали казахи мне
имя Жамбыл…»
Вполне возможно, ороним «Жамбы» есть сокращенное от Жамбыл, который в древнем тюрко-монгольском языке означал «крепость», «укрепление».
Семья Жамбыла проживала в Жетысуском крае. Мальчик рос среди степей, очарованный задумчивыми напевами домбры. Вначале он слушал, как играют другие, затем сдружился с инструментом. Как и подобает всем поэтам-импровизаторам, Жамбыл рано увлекся поэзией. Музыка и песня властно позвали Жамбыла из отчего дома на вольные просторы степей. Вопреки родительской воле, юноша решил стать певцом.
В его роду не было знаменитых акынов или музыкантов, но его дядя, брат отца, был известным домбристом, также по линии родственников матери Улданы славился своей игрой на кобызе Канадан. Поэтому мама первой из семьи поддержала детское увлечение сына искусством слова.
Жамбыл рос любознательным и хватким мальчиком. Позже он часто вспоминал, как учился у муллы: «По совести сказать, я у этого муллы ничего не понимал. Он не мог толком разъяснить даже арабскую азбуку… Как я жалею, что в детстве не у кого было по-настоящему учиться!» Когда мальчику исполнилось 14 лет, он решился на отважный поступок — пришел к отцу с домброй и попросил его благословения.
«В 15 лет я взял в руки домбру, стал искусным иноходцем в мире поэзии, а в 16 вышел за пределы аула, в последующем уже смело выступал перед публикой» — эти слова свидетельствуют, что Жамбыл в 14-15 лет, а не в 52-летнем возрасте, как указывается в некоторых источниках, начал серьезно заниматься искусством слова, то есть становится странствующим профессиональным поэтом.
Если до того времени Жамбыл преимущественно пел под аккомпанемент в стиле толгау, то с 15 лет у него появляется смутное желание исполнять импровизации. Данное стремление приводит его к знаменитому акыну в крае — Суюнбаю, слава о котором гремела в степях Жетысу.
Начальный период творчества Жамбыла отмечается короткими стихами, а также сказками в песнях. Его первые айтысы были в форме небольших словесных перепалок.
Первое крупное поэтическое состязание в форме сүре айтыс состоялось в 1881 году с известным в южном регионе страны поэтом-импровизатором Кульмамбетом. И этот не знающий поражения мастер, понятное дело, сначала с пренебрежением, свысока смотрел на подающего надежды 35-летнего акына. Мастер кичился своим богатством перед бедным шапырашты, но Жамбыл искрометно осадил его, указав, что счастье не в богатстве, а в делах. Сразу после этого состязания в Семиречье и на юге степи о Жамбыле заговорили как об одаренном акыне.
Песня в степи, как известно, большая сила, поэтому постепенно росла слава молодого музыканта. Жамбыл встречался в поединках с известными акынами — Шоже, Балуаном Шолаком, Шашубаем, дружил с таким талантом, как Асет.
Известно, что Жамбыл имел в репертуаре свой вариант легендарного произведения «Шахнаме».
Наследие поражает своей разножанровостью: тут и героический эпос, и лироэпос, и восточный дастан. По своему объему некоторые из них превышают 40-50 тысяч строк, и, если сложить все вместе, выясняется, что Жамбыл держал в памяти около миллиона строк!
В этот период своей жизни 30-летний Жамбыл был в расцвете сил — и физически, и в творческом отношении. По словам очевидцев, акын был человеком плотного телосложения, очень простым в отношениях, всегда живой в движениях и мимике. Вот как описывает Тайыр Жароков его при первой их встрече летом 1928 года. Будущий поэт ехал на арбе в Алма-Аты учиться, по дороге остановились в селении Каракастек на привал. В одной из юрт состязались местные акыны. В то время, когда путники заглянули в юрту, один из стариков пел на домбре. «Это был очень подвижный, живой старик. Среднего роста, широкогрудый, со светлой улыбкой, искрящимся взором, он особенно расположил к себе присутствующих, — написал Тайыр Жароков. — В кибитке воцарилось веселое оживление. А он, сдвинув со лба на затылок ковровую тюбетейку, вдохновенно импровизировал. «Живи долго, Жамбыл! Ещё, Жаке, еще!» – раздавались крики одобрения и просьбы продолжать. Это была моя первая встреча с Жамбылом…»
Как и подобает всякому молодому человеку, Жамбыл в юности влюбился в девушку по имени Сара. Она тоже была акыном, с нею неоднократно состязался на айтысах и Жамбыл. Эта история закончилась взаимной симпатией молодых. Но вскоре отец выдал Сару замуж за сына бая, который запретил ей не только петь, но даже появляться где-нибудь на людях. Очевидно, запрет был нарушен, и муж убил Сару. Мрачная драма произошла в Шуйском районе в 80-х годах ХІХ столетия и всю жизнь волновала Жамбыла. Даже будучи глубоким стариком, в 1937 году, во время своего длительного путешествия в Грузию в купе вагона поэт часто брал в руки домбру и с большой душевной теплотой, со слезами на глазах пел сочиненную Сарой лирическую песню «Аюгай».
Жамбыл был трижды женат. От двух первых жен, которые рано отошли в мир иной, у него на руках осталось шестеро сыновей и две дочери. От третьей жены родились четыре сына, старшего звали Алгадай, остальных — Токкулы, Таубай и Куаныш.
В 1913 году царская Россия праздновала 300-летие династии Романовых. Жамбыл находился уже в преклонном возрасте, и болезнь приковала его к постели. Он редко выходил к людям. Местные власти собрали акынов в Верном (ныне Алматы), чтобы они прославляли царя-батюшку. Пригласили и Жамбыла на этот официальный сбор певцов. Жамбыл пел о героях казахского народа — батырах, боровшихся за народную правду и свободу. И тогда старого певца выгнали из города, но от гнева окружного начальника его укрыла любовь народа. Поэт все же не избежал тюрьмы тремя годами позже, в 1916 году, во время мобилизации казахов на тыловые работы.
На этой волне, на гребне творческих опытов по поиску жизненной правды, Жамбыл встретил самые мощные социальные потрясения ХХ века — две революции 1917 года. Он был на год младше Абая, на год старше другого крупного казахского поэта — Шангерея Букеева, но, пережив обоих, стал полноценным свидетелем двух веков и самых значительных вех этой сложной исторической эпохи.
Как воспринял стареющий акын, сын батрака эти революции, история молчит, разве что один факт проливает на эту сторону его жизни немного света. Аульчанин Мухамеди Канкылбаев рассказывал, как он стал невольным свидетелем встречи акына с красным комиссаром Дмитрием Фурмановым в Верном: «Это было в летний день. Жаке сошел со своего ишака и с домброй поднялся в штаб Фурманова. Я был во дворе. Через несколько минут я услышал звук домбры и голос Жаке. Когда он вышел, все его лицо светилось радостью и вдохновением. Видно было, что Жаке остался очень доволен встречей».
В 1936 году 90-летний Жамбыл буквально за один день стал известен на всю страну благодаря публикации в газете «Правда», в номере от 7 мая, — большому толгау (раздумью в речитативе) «Моя Родина» («Туған елім»), в котором он вкратце рассказал о двух эпохах жизни казахов, дал картину современной жизни. С того дня Жамбыл становится глашатаем нового строя.
Весной 1941 года ему была присуждена Государственная (Сталинская) премия СССР II степени за общеизвестные поэтические произведения. Его стихи действительно получили широкое распространение, будучи опубликованными на двух языках отдельными книгами. Кроме того, Жамбыл на страницах периодической печати живо откликался на все значительные события жизни страны: беспосадочные перелеты, открытие новых школ, столетие со дня гибели Пушкина.
В 1941 году, когда началась Великая Отечественная война, Жамбылу было 95 лет. Несмотря на возраст, певец живо откликнулся на призыв «Вооружайся, поэт, ведь песня — оружие!» и сложил ряд патриотических песен, призывающих советских людей к героической борьбе и великой победе.
Вот что пишет в своих воспоминаниях Тайыр Жароков — известный казахский поэт, в свое время проработавший литературным секретарем Жамбыла, об истории создания самой известной песни: «…Сложным было создание «Ленинградцы, дети мои». Жамбыл в тяжелую зиму 1942-го, когда Тайыр Жароков с Тарловским приехал в его аул, был опечален отсутствием писем от Алгадая. Сначала ему вкратце сообщили военные сводки — Жамбыл любил такой точный без прикрас рассказ. Он заинтересовался темой. Потом вспоминали Алгадая. Тут акын не выдержал и выругал фашистов так, как будто бы они были перед ним. Было видно, что пробудилось творческое воображение. Когда пили чай, Тайыр взял в руки домбру и попытался сымпровизировать песню о Ленинграде. «Да ты знаешь город, ты там жил», — заметил Жамбыл, перебив его. Взглянув на акына, Жароков понял, что он хочет петь: «Я тотчас же передал ему домбру, и песня полилась. Карандаш и блокнот для записи у меня были наготове. Жамбыл, как обычно в таких случаях, требовал прочитать ему записанное, говорил «не так», снова пел и просил прочесть, опять исправлял». По свежему следу Тарловский сделал перевод, и песня «Ленинградцы, дети мои» на утро была отослана в Москву».
За эти заслуги Жамбыла наградили медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».
В 1942 году старший сын акына, Алгадай Жамбылов, был призван в действующую армию. Служил в составе 19-го кавалерийского полка пулеметчиком, пропал без вести. Только через некоторое время родители получили известие, что их сын пал смертью храбрых под Сталинградом. Через годы, а именно в середине 1950-х годов, юные следопыты местной школы выяснили, что Алгадай погиб 25 февраля 1943 года в боях за освобождение станции Синельниково Днепропетровской области на Украине в составе 35-й артиллерийской дивизии. Среди погибших, кроме него, были еще 67 казахов-кавалеристов. Опознать останки Алгадая помогла сабля, которую Жамбыл вручил сыну, провожая его на фронт.
Акын умер 22 июня 1945 года, не дожив до своего 100-летия восемь месяцев, в собственном просторном доме из 12 комнат, специально построенном для него в 1938 году, накануне празднования 75-летия творчества. Согласно воле акына, похоронили его рядом с домом, окруженным яблоневым садом.
В 1946 году, к 100-летию поэта, в доме, где он прожил свои последние годы, открылся литературно-мемориальный музей, ставший достопримечательностью и гордостью всей республики.
Примечательно, что при входе в мемориальный комплекс посетителей встречают два пирамидальных дерева – байтерек — безмолвные свидетели ушедшей эпохи, кстати, ровесники дома, посаженные еще в 1938 году. А рядом расположился гараж, где на обозрение посетителей выставлен личный автомобиль Жамбыла М-1, подаренный акыну при его жизни, кстати, машина все еще на ходу.
Жамбыл — свидетель двух эпох и многих социальных потрясений, человек редкостной судьбы. Пожалуй, история не знает ей аналога: он стал всемирно известным в 90 и еще 10 лет провел в стремительном творческом полете. У многих народов мира существовали поэты — создатели подлинных шедевров мирового фольклора. Одним из них по праву остается великий акын Жамбыл Жабаев.
Бахытжамал АЙТМУХАМБЕТОВА, директор Мемориального музея К. Сатпаева
